Наши ветераны

Прохорова Надежда Анатольевна

С 1978 г. работала в ИВЦ АСУ «Жилфонд», на базе которого впоследствии было организовано ГУП ВЦКП «Жилищное хозяйство», до 2009 г., заведующая отделом № 11, заведующая группой. Возглавляет Дзержинское отделение Общества блокадников Центрального района Санкт-Петербурга.

Семья у нас была большая. У маминых родителей, моих бабушки с дедушкой, было пятеро детей – четыре сына и дочь, моя мама. Мама вышла замуж в 1938 году. Я родилась в августе 1939 года, а в ноябре 1940 года родилась моя сестренка. Так что к началу войны у нас была семья из 10-ти человек, жили все вместе, на 2-ой Советской улице в доме 18, на шестом этаже. Перед войной моим родителям предоставилась возможность перебраться в отдельную комнату в этом же доме, в бельэтаже. Комнатка была узкая, метров двенадцать, там мы с мамой и пережили блокаду.

***

Маме, конечно, предлагали эвакуироваться. Папа советовал уехать в Сибирь, там у него жил родной брат. Но она не хотела оставлять родителей, да и не думала, как и многие, что война так затянется. Ведь Финская война закончилась быстро. Так мы остались в Ленинграде.

Мой отец был родом из Уфы, в Ленинграде учился в техникуме, потом работал на Октябрьской железной дороге. Его забрали на фронт в августе 1941 года. Мамины старшие братья – Михаил, Алексей и Анатолий – тоже ушли на фронт. Остался с родителями только младший брат, ему не было еще 16-ти лет.

***

Помню окно нашей маленькой комнаты, всегда закрытое одеялом: для светомаскировки и от холода. Печка-буржуйка, чайник с кипятком. Помню, как мама держала большую алюминиевую кружку, крепко обхватив руками, чтобы согреться.

Почти всю мебель из нашей комнаты мама во время войны сожгла: диван с гнутой деревянной спинкой, венские стулья… Топить ведь было нечем. А зимы, как на грех, были очень холодные.

***

Мамин старший брат, дядя Миша, воевал в Финскую войну. В Отечественную его тоже призвали, он был в комсоставе. Часть, в которой дядя служил, стояла некоторое время на Ржевке. Он часто приходил к нам, к родителям (бабушка с дедушкой еще были живы), приносил сухари, сахар из своего военного пайка. Мама рассказывала, что я очень ждала дядю Мишу, потому что он всегда делился с нами чем-то съестным.

***

Запасов у нас в доме, конечно, никаких не было – ни макарон, ни круп. Не думали, что так быстро все произойдет, ведь блокада началась уже 8 сентября. Городские Бадаевские склады сгорели. Люди ходили туда собирать сладкую от сахара землю, процеживали, чтобы получить сладкую воду. Очень быстро в городе наступил голод.

Блокадные 125 грамм хлеба мы свежими никогда не ели, мама разрезала их на маленькие кусочки и сушила на буржуйке. Эти маленькие сухарики были нашей основной едой.

Спасением для нас был столярный клей, который сохранился с довоенных времен у дедушки (он был столяром-краснодеревщиком). Клей варили и ели.

Рядом с нашим домом располагался Институт переливания крови, мама была донором. После сдачи крови доноров кормили обедом. Суп она съедала, а второе, хоть было и запрещено, прятала, чтобы принести нам с сестренкой. Это было большое подспорье.

***

Дедушка умер 9 января 1942 года, от истощения, ему был 51 год, бабушка – 23 февраля 1942 года, ей было 49. На следующий день умерла моя маленькая сестренка. Дедушку мама еще смогла похоронить, помог старший брат: сколотил гроб из фанеры, и они отвезли дедушку на Охтинское кладбище. Когда умерла бабушка, дяди уже не было в городе, помочь маме с похоронами было некому. Бабушку и сестренку она зашила в отцовское одеяло и отвезла на тележке в Александро-Невскую лавру, которая была от нас недалеко. Оттуда умерших на машинах увозили на Пискаревское кладбище. На Пискаревском я всегда подхожу к захоронению 1942 года.

***

Выжить нам удалось во многом благодаря бабушке и дедушке. Они отрывали от себя последние крохи, чтобы нас с мамой как-то поддержать. Дедушка говорил маме: «Тебе детей надо поднимать, они без тебя пропадут». Ну, и я к началу войны была покрепче, чем моя сестра. Меня до войны баловали, хорошо кормили. Семья была большая, рабочая, питались неплохо. Отец частенько привозил фрукты, арбузы. А сестренке к началу войны было всего семь месяцев, она была очень слабенькая: не выжила.

***

До декабря 1941 года мама работала на военном заводе Козицкого. Располагался он на Васильевском острове, приходилось каждый день туда и обратно ходить пешком. Я оставалась в нашей затемненной комнате одна, забиралась на широкий подоконник со своей единственной куклой и ждала маму. Кукла была подарена мне на первый день рождения папой, еще до войны. Она была большая, тряпичная, лицо нарисованное, волосы из ниток. Я ее качала и пела свою любимую песню «Эх, как бы дожить бы до свадьбы-женитьбы». Помню наше радио – черную тарелку – и постоянный звук метронома. По радио объявляли о пайках: где будут выдавать, какие продукты, сколько граммов. Мама рассказывала, что я всегда с радостью сообщала ей: «Мама, граммы давать будут!».

***

Мама, как и многие тогда, помогала работникам жилконторы. Они ходили по квартирам – выносили умерших, гасили на крыше зажигалки.

***

Рядом с нашим домом был Овсянниковский сад, там мы собирали лебеду, желтые головки «лечебной» ромашки, ели. Потом в городе разрешили разводить огороды. В Овсянниковском саду разбивали небольшие деляночки для посадок, но семян практически не было. Однажды маме удалось достать несколько картошин, сажали ее глазками.

Уже после снятия блокады неподалеку от нашего дома был фуражный склад, оттуда иногда, видимо для лошадей, вывозили в мешках корм. Мы собирали то, что просыпалось на землю, и были счастливы.

***

День Победы я хорошо помню, с ним связано очень яркое воспоминание. Я гуляла около нашего дома. Вдруг во двор въехал милиционер на огромном, как мне тогда показалось, коне (в то время еще была конная милиция), поднял его на дыбы и стал стрелять в воздух из пистолета! Мы, дети, в страшном испуге разбежались по домам… Оказалось, что это Победа!

***

После войны из нашей большой семьи осталось четверо. Дядя Миша единственный вернулся с фронта. Отец пропал без вести в декабре 1941 года. Он был водителем на Дороге жизни. В ноябре мама еще получала от него весточки, а с декабря известий уже не было. Мама считала, что он, как и многие шоферы, ушел под лед вместе с машиной. Обстрелы там были очень сильные. Средний мамин брат, Анатолий, с 4-го курса института ушедший на фронт, был танкистом, погиб в ноябре 1943 года при освобождении Киева. На него единственного у нас есть похоронка. Брат Алексей в ноябре 1941 года после ранения лежал в госпитале (в Мечниковской больнице), мама его навещала. Он выписался в декабре и буквально на костылях отправился на фронт. Известий о нем больше не было.

***

После войны мама работала продавцом в магазине, пропадала на работе с утра до ночи. Моей обязанностью было отоваривать продуктовые карточки, они существовали еще до 1947 года. Мы с соседской девочкой бегали из одного магазина в другой в поисках более черствого хлеба, так как свежий хлеб тяжелый, а по карточки выдавали его на вес. И еще помню, что ходили за бульоном, с мясокомбината его привозили в магазины в больших бидонах. Когда он остывал, сверху образовывался слой жира, на котором мама жарила картошку, а из бульона варила суп. Это уже был роскошный обед!

***

1429616639703_2_Прохорова Н. А..jpg   1429616706941_Прохорова Н. А..jpg

Мне исполнилось семь лет, а мама не хотела отдавать меня в первый класс, так как меня буквально не во что было одеть. Но я очень просила, и мама «сдалась».

В сентябре 1946 года я пошла в школу. Для меня началась другая жизнь: друзья, увлечение математикой.

Позже, в 1968 году закончила Ленинградский инженерно-экономический институт им. Пальмиро Тольятти, факультет Автоматизации управления производством.

***

Шесть маминых подруг тоже остались вдовами. Горе объединяло их. Собираясь вместе, они всегда плакали, даже нас, детей, уводили в другую комнату, чтобы мы не видели их слез. А потом мы все вместе пели военные песни. Жизнь брала свое. Мама понемногу оттаяла, но замуж не вышла. Память об отце хранила всю жизнь.

***

У меня нет сомнений, что своей жизнью я обязана моим близким, погибшим в блокаду, и ленинградцам, нашедшим в себе силы трудиться для Победы и верить в нее.